Джазовый пианист и композитор Петруччиани - это не только про музыку. Это про невероятную победу над судьбой, над собственным внешним уродством, над неизлечимой болезнью.
Про торжество духа и таланта над искалеченной плотью. Про любовь к жизни, про тридцать шесть лет, наполненных страстями, путешествиями, выступлениями, дружбой, любовью, смехом и...нескончаемой физической болью.
Даже эту боль он воспринимал как подарок судьбы: "Я испытываю боль всё время. Я привык к боли в руках... Иногда я думаю, что кто-то там наверху спас меня от обычного существования".
Хрустальный мальчик
... с женой
"Хрустальными" называют детей, родившихся с генетической патологией "несовершенный остеогенез".
Из-за нарушения синтеза коллагена у них очень хрупкие кости - ломаются от малейшего напряжения.
Кроме того, заболевание даёт искривление позвоночника, деформацию черепа, недоразвитие конечностей, крохотный рост...
Вот таким "хрустальным" родился второй сын во франко-итальянской
семье Тони и Анн Петруччиани в Оранже на юге Франции в 1962 году.
И надежды, что маленький Мишель когда-нибудь "выправится", не было никакой.
Не каждая семья примет ребёнка - безнадёжного калеку.
Мишелю повезло: Анн и Тони оказались прекрасными преданными родителями.
Ещё повезло, что в его случае остеогенез, часто приводящий к глухоте, не затронул слух.
И третье везение: болезнь не изуродовала руки мальчика.
Ноги искалечила полностью: коротенькие, искривлённые, слабые...
А вот руки - сильные, нормальной длины.
Для будущего музыканта это оказалось залогом успеха.
Семья вообще была музыкальной: отец - гитарист местного джаз-оркестра, старший брат Луи играл на контрабасе и бас-гитаре.
Когда маленький Мишель не мог заснуть от боли,
папа подсаживался к нему и подолгу наигрывал на гитаре, успокаивая и усыпляя.
Так музыка стала постоянным фоном существования, а с четырёх лет, когда Мишель по телевизору увидел выступление пианиста и руководителя знаменитого джаз-оркестра Дюка Эллингтона, он выбрал свой инструмент: фортепиано.
Указав на экран, мальчик сказал: "Я хочу играть на этом".
Он хотел невозможного. Крохотный (рост взрослого Мишеля составлял около 102 см, вес - чуть больше 29 кг), с ногами, не достающими до педалей, искривлённым позвоночником, выгнутой дугой грудью - разве мог он освоить пианино? Он смог.
"Я хочу настоящее!"
Родители купили Мишелю на Рождество игрушечное пианино. Реакция была неожиданной: мальчик разбил инструмент молотком с криком: "Я хочу настоящее!".
Отец нашел старое пианино, сконструировал специальное приспособление, чтобы Мишель мог дотягиваться до педалей. Так начался путь.
Обычная школа была для Мишеля недоступна, учился он дома и... занимался музыкой по 8 - 10 часов в день. Весь его мир сузился до клавиш.
7 лет он штурмовал классику - Баха, Моцарта, Дебюсси. И всё же выбрал джаз: воплощение импровизации и полной свободы.
Его новым кумиром стал Билл Эванс, джазовый пианист, мастер лирических импровизаций. Отец поддерживал, занимался с Мишелем, знакомил его с великими записями.
"Он дал мне всё, - писал позднее Петруччиани. - Он позволил исследовать и в полной мере ощутить произведения великих джазменов".
Первый шаг на сцену
А потом случилось невероятное: 13-летний Мишель дал свой первый профессиональный концерт на джазовом фестивале в городке Клиускла.
Его внесли на сцену на руках, усадили за рояль, подставили к педалям специальные удлинители. Зрители видели хрупкое, искалеченное тело.
Но стоило ему коснуться клавиш - полилась мощная, страстная музыка. Один из критиков потом написал, что тринадцатилетний мальчик играл, как "тридцатилетний пресыщенный жизнью музыкант, потерявший себя в джаз-баре".
На том же фестивале выступал легендарный американский трубач Кларк Терри, один из столпов джаза.
Ему срочно потребовался пианист, и он обратился к удивительному "гному":
"Сыграй-ка мне блюз". Через минуту великий трубач уже подыгрывал ему, а через две они играли дуэтом!
Вскоре Мишель перебрался в Париж. Его "ангелом-хранителем" стал барабанщик Альдо Романо, который позже говорил, что буквально вырвал талантливого юношу из-под гиперопеки отца.
Парижская жизнь оказалась безумной: странные знакомства, женщины, соблазны. Менеджер, чтобы сэкономить на гостинице, иногда проносил Мишеля в большом чемодане.
Но именно здесь, в столице, Петруччиани познакомился с гигантом музыки - играл с барабанщиком Кенни Кларком, с саксофонистом Ли Коницем.
Его перестали воспринимать как калеку - теперь это был "крутой гном", который сам мог поддеть кого угодно.
"Котёнок в Америке
В 18 лет Петруччиани рванул в Мекку джаза - Нью-Йорк. Его тепло приняли. Местные джазмены звали друг друга "котами", а Мишеля прозвали "котёнком".
Решающей стала встреча с саксофонистом Чарльзом Ллойдом: услышав игру Петруччиани, Ллойд схватил свой саксофон, и они играли без остановки два дня. Ллойд взял его в свой квартет и открыл перед ним все двери американского джаза.
В 1986 году на престижнейшем джазовом фестивале в Монтрё Мишель играл в одном составе с гитаристом Джимом Холлом и саксофонистом Уэйном Шортером (основатель легендарной группы Weather Report) и сорвал шквал оваций.
Именно Петруччиани своим напором и энергией уговорил Чарльза Ллойда, находившегося в творческом кризисе, вернуться на сцену.
Он и сам стал звездой первой величины. Его пригласила записываться самая престижная джазовая фирма мира
- Blue Note Records: Мишель стал первым французом, подписавшим с ней контракт.
За 8 лет он выпустил 7 альбомов, играя с величайшими музыкантами эпохи: Диззи Гиллеспи (король джазовой трубы),
Джо Хендерсон, Джоном Скофилдом, Эдди Гомесом и десятками других.
"Смех стоит больше медицины"
Ходить он очень долго не мог - передвигался в инвалидной коляске. В конце концов освоил костыли. Его выносили на сцену. Подсаживали к роялю. С этим приходилось мириться...
"Выжимать слезу своим видом было не в правилах Мишеля, - говорили друзья. - Скорее слушатели могли расчувствоваться до слёз от силы и эмоций, которыми было наполнено его исполнение".
Его игра была парадоксальной: виртуозная, но при этом невероятно лиричная и светлая. В ней много воздуха, иронии, отваги".
Он обожал импровизировать, раскрашивая джазовые стандарты в невероятные цвета.
И смеялся над всем - даже над болью: "Смех стоит больше медицины".
Парижские истории и вечное чувство
Если музыка была дыханием Мишеля, то любовь - его пульсом, таким же стремительным и неровным. Перебравшись в Париж подростком, он окунулся в водоворот взрослой жизни.
Позже с ужасом и юмором вспоминал тот период:
"Мне, по большей части, пришлось иметь дело с наркотиками и странными женщинами, но чудом удалось выбраться оттуда живым".
Париж для хрупкого юноши стал школой выживания и школой любви. Его носили на руках не только на сцену - его носили в жизнь, и он жадно впитывал каждое её мгновение.
Он обладал магнетическим обаянием - странной смесью беззащитности и внутренней титанической силы.
женщины обожали его. Не из жалости - его личность, его талант, его едкий самоироничный ум и неукротимая жажда жизни притягивали как магнит.
"Я люблю юмор, люблю смеяться, шутить, быть глупым - я люблю это, -признавался он. - Думаю, это просто великолепно".
Эта радость бытия, выстраданная сквозь боль, была его главным секретом.
Его сердце было щедрым и беспокойным. Он пережил несколько глубоких страстных романов. Двум женщинам он сказал "да" у алтаря.
Первой женой стала Эрлинда Монтано: брак был попыткой обрести тихую гавань, но душа скитальца и творца жаждала иного ритма.
Второй брак с талантливой итальянской пианисткой Джильдой Буттой продлился всего три месяца. Близкие говорили, что Мишель при всей своей любви к людям был слишком посвященным музыке, чтобы вписаться в традиционные рамки.
Но была в его жизни любовь особого рода - к Изабель Майе. Их связь не была оформлена официально, но оказалась самой прочной и трагичной. Именно с ней он разделил вечный покой - их имена высечены рядом на надгробии на кладбище Пер-Лашез.
Самым большим жизненным вызовом стало для Мишеля отцовство. От отношений с Мари-Лор Роперш родился сын Александр.
Мишель был потрясён, узнав, что мальчик унаследовал его генетический недуг. Он боролся с отчаянием и пришел к потрясающему по силе выводу, который стал его личным завещанием сыну и всем, кто чувствует себя не таким: "Я ещё ни разу не пожалел, что родился на свет".
Александр стал продюсером, именно он продюсировал документальный фильм об отце. В этом фильме нью-йоркский менеджер Мэри Энн Топпер назвала музыканта "великим озорным эльфом".
Личная жизнь Петруччиани была зеркалом его натуры - безудержной, эмоциональной, иногда хаотичной, но всегда искренней.
Он не позволял болезни украсть у него право на страсть, на ошибки, на любовь.
Его истории с женщинами и сыном - это история о силе притяжения яркой, неукротимой души, которая умела любить так же самоотверженно, как и играть.
Последний аккорд
Он прожигал жизнь на полную катушку: давал по 140 концертов в год, путешествовал по миру, был неистов в творчестве и чувствах.
В 1994 году был удостоен высшей награды Франции - ордена Почётного легиона.
В конце 1998 года вышел один из его лучших альбомов - Solo Live, словно подарок к дню рождения, которое он отпраздновал 28 декабря.
А 6 января 1999 года его не стало.
Мишель Петруччиани умер в Нью-Йорке от лёгочной инфекции - осложнения, типичного для его болезни. Ему было 36. Всего 36 лет - столько же, сколько прожил другой гений джаза, Чарли Паркер.
Президент Франции Жак Ширак назвал его "примером для каждого и музыкальным гением, который своей страстью и храбростью обновил джаз".
Мишеля похоронили на знаменитом кладбище Пер-Лашез в Париже рядом с могилой Шопена. В той же могиле упокоилась Изабель Майе.
История Мишеля Петруччиани - это история триумфа. Он доказал, что сила духа не измеряется сантиметрами роста, что талант может жить в самом хрупком теле, что боль можно превратить в красоту, а ограничения -
в безграничную свободу творчества.
Он говорил: "На смертном одре я скажу: жаль, что у меня нет ещё года - я бы стал играть ещё лучше".
Он играл. До самого конца. И его музыка, полная света, боли, любви и невероятной жажды жизни, продолжает звучать. Вопреки всему.
автор текста Ольга ОГИНСКАЯ
журнал "Тайны ХХ века" № 9 \ 2026
Русский
English
Deutsch
Français
Español
Italiano
Nederlands
svenska
suomi
中文（简体）
العربية">العربية
日本語
