У брега холодного синего моря, когда-то давненько стояло подворье.
Пожалуй, подворье уж сказано громко, косая избенка, на крыше соломка.
Забор повалился, ворота упали, хромая телега в убогом сарае.
Стеклина вот-вот упадет из окошка, из всей животины - собака да кошка...
Причина ясна: старику со старухой, не просто справляться с житейской разрухой.
Поскольку не в Сочи они проживали, курортникам комнат они не сдавали.
Давно стариков позабыли внучата и денег фальшивых старик не
печатал.
В горшках не хранилось фамильное злато. Старик со старухой не жили богато.
Помимо детей ими было нажито, две пары лаптей, да худое корыто.
И жизнь их была тяжела да убога. Всего-то и счастье, что море под боком.
Старик не лентяй, да и сеть сохранилась, а рыба в ту пору в достатке ловилась. Да так бы и жили, свой век коротая, ни жизни другой, ни богатства не зная, Ни шатко, ни валко, ни сладко, ни худо, коль не было б небом им явлено чудо.
Пошел как-то раз старичок, как обычно, к холодному морю за рыбной добычей, Закинул он невод в белесые волны, на берег присел в ожиданье улова. Забывшись, уставился в небо рябое, да так и уснул под шипенье прибоя.
Проснулся старик от гуденья и воя - на берег несется волна за волною.
Буруны взлетают, что кони лихие, видать, разошлась не на шутку стихия.
Богатый улов ему в сети прибило и вдруг от сиянья в глазах зарябило.
Вгляделся старик, и в ногах стало зыбко:
В сетях видит он - необычная рыбка... её чешуя, словно тысяча блесток и златом сверкает корона с наперсток.
И понял старик, от волненья икая, что в сети попала Царица морская.
Пока от волненья старик оправлялся, из невода голос девичий раздался:
- Послушай, рыбак, по вине провиденья, сегодня я пленницей стала твоею. И, как полагается царскому сану, стоять за любою ценою не
стану: проси о достойной Царицы награде, проси о рубинах, алмазах и злате.
На дне океана, в пучинах бездонных, таких безделушек разбросаны тонны. Тебе же обещано - не прогадаешь.
Я вижу, что ложкой ты мед не хлебаешь. Вон, куртка худая, да лапти сносились. На заднице латки давно отвалились... И в сетке своей дыры ты не латаешь.
Еще два закида - и хрен что поймаешь...
С минуту подумав, старик отвечает: - Конечно, награда твоя впечатляет, кому ж не нужны янтари да алмазы? Купить с ними можно и много и сразу.
Такая награда любого согреет, С такого богатства и царь охренеет.
Вот только один недостаток у злата - уж быстро свыкаешься с жизнью богатой. Едва окунешься - уже засосало. Сегодняшней роскоши к завтрему мало. Дворцы, ипподромы, поместья, цыгане
- Причин для растрат - что воды в океане. Продулся, ограбили, гости явились - и деньги меж пальцев песком заструились. А с бабьей фантазией - вдрызг заморочка, твои ж сундуки не бездонная бочка.
Глядишь, на последний целковый напьешься,
А разве тебя вновь еще дозовешься?
Пускай все богатство на дне остается. Быть может, еще с кем считаться придется, ни денег, ни злата мне даром не надо.
Мне душу согреет иная награда... Прошу возвратить я Царицу морскую, в обмен на свободу, мне силу мужскую
- ... У рыбы аж екнуло что-то в гортани: - не мало влетала я в сети по пьяни, но честно скажу - сколько раз не ловили - Такого еще никогда не просили, ну, избу, ну титул, ну яхту в Венеции, - но чтобы меняли добро на потенцию?!
О люди, о нравы! Куда же мир катится?
Свихнулся старик, чтоб мне быть каракатицей! Ведь, если подумают все о старушках, кому же сбывать мне свои побрякушки?
Старик же упрям, на свое напирает:
- Верни, мол, мне силу, что плоть поднимает, а будешь упрямиться, хоть и царица.. придется на ужин тобой угоститься.
Увидев, что золото сбагрить не светится,
- Да будет, по-твоему, - молвила пленница.
Всем телом о волны ударила с силой и с темя до пят старика окатила...
И чувствует он вдруг в себе изменение, поверить не может - в штанах шевеление.
Вдруг стали видны все приметы мужчины и это без видимой внешне причины.
О боже, а если вдруг ЭТО расправится, когда же такая возможность представится?
Старик в нетерпении сети бросает, всю рыбу назад в океан выпускает... Какая рыбалка, едят её мухи !!! И резвым аллюром несется к старухе.
Увидев супруга, старушка упала... - Такого со свадьбы она не видала.
Кому же лежащая баба не в радость? В тот раз до постели она не добралась. А силы у деда растут раз от раза - доводит он бабу свою до экстаза.
Лишь солнце за гору - кровать их, что скрипка, воистину, славно сработала рыбка. Забыты невзгоды, недуги, печали. Любви предаются супруги ночами и утром их бодрость не знает границы.
Засыпан амбар урожаем пшеницы. Дед новую избу в неделю построил - Такие хоромы, что царь не достоин... и баба отныне подстать ему тоже - лицом и душой лет на сорок моложе.
Как девка, по дому кругом успевает. Метет, пришивает, готовит, стирает. Старик теперь ходит в атласном кафтане, вареники вилкой валяет в сметане, гусятину с хреном вином запивает и рыбку златую добром поминает.
Ни чары достатка, ни максимум власти, никак не заменят энергию страсти, пусть будет у Вас эта мощная сила и чтобы она Вас на век вдохновила.
***
дополнение от Adelaidy
" ...Руки его накрыли её дивные груди и страстно сжали их. Она была потрясающа ! Она была сказочна! Лишь однажды знал он такую женщину. Лишь однажды... На свете лишь одна такая женщина!
Это было невозможно, немыслимо - и всё же... Волосы её вдруг разметались по плечам.
Луна, к тому времени достигшая зенита, заливала комнату серебристым светом. Взор Карима застилала пелена страсти - но он всё же узнал эти волосы бледного золота.
Он боролся со страстью, стараясь не закрывать глаза, устремив их на лицо, теперь ярко освещенное луной.
"Зейнаб!- вскричал он и... одновременно с этим криком желание его достигло апогея, а соки любви щедро наполнили потаённые глубины тела женщины.
Аквамариновые глаза, полные слёз счастья, устремлены были прямо на него. Она прильнула к нему: - Я вернулась к тебе, Карим. Я вернулась домой ! "
роман "РАБЫНЯ СТРАСТИ", о искусстве любви, о страсти, о исполнении желаний несмотря ни на какие препятствия...
Браво старику !!! " БЕРТРИС СМОЛЛ
Русский
English
Deutsch
Français
Español
Italiano
Nederlands
svenska
suomi
中文（简体）
العربية">العربية
日本語
Свихнулся старик, чтоб мне быть каракатицей! Ведь, если подумают все о старушках, кому же сбывать мне свои побрякушки?
