Он родился в Нью-Йорке, в семье с сильными католическими устоями.
Окончив школу, сразу стал работать репортёром.
И одновременно учился в университете.
Был редактором одной из первых в Америке студенческих газет, мечтал стать политиком - и быстро превратился в общественного деятеля.
Он стал одним из лидеров движения студенческого самоуправления, из которого вышло немало политических лидеров США.
После университета стал работать в фирме, торговавшей ценными бумагами. Он умел считать деньги, торговать, разбирался в биржевых хитросплетениях и законах, а с таким набором знаний легче помогать "большим парням" уходить от налогов или попросту воровать.
В армии он оказался после вступления Штатов в Первую мировую войну. Ему было далеко за 20 лет.
Командование направило его на обучение в Канаду.
Там Форрестол окончил Королевский авиационный корпус и стал военным лётчиком.
Но пороху он так и не понюхал, боевой лётный опыт так и не получил.
Стал чиновником.
Форрестола зачислили в Управление военно-морских операций в Вашингтоне.
Как только война окончилась, он вернулся к штатскому бизнесу и сделал блестящую карьеру в сфере финансов, пройдя путь от консультанта до президента компании на Уолл-стрит.
Стал миллионером, а их по тем временам было по пальцам пересчитать. Не бросил и журналистику. Примкнул к Демократической партии и начал выступать со статьями в серьёзных газетах.
На него обратил внимание Теодор Рузвельт, ещё только рвавшийся к президентскому креслу.
Форрестол помог ему стать хозяином Белого дома - и печатным словом и, по-видимому, секретными ссудами.
Неудивительно, что при Рузвельте бизнес Форрестола ещё сильнее пошел в гору.
Но Джеймс не слишком спешил спешил посвящать себя политике. А об армии, вероятно, и не помышлял.
В июне 1940 года Рузвельт назначил Форрестола своим специальным помощником и заместителем министра военно-морского флота.
В апреле 1944 года от сердечного приступа скончался морской министр США Франклин Нюкс и Форрестол занял его должность. Ему удалось усилить американский флот. При этом в рискованных операциях он участия не принимал. Был скорее успешным менеджером высокого ранга, нежели полководцем. Настоящие боевые генералы его недолюбливали и ревновали к Рузвельту.
В годы Второй мировой войны он улыбался советским союзникам, но был из тех американцев, которые считали, что главная схватка впереди и тогда сражаться придётся не с гитлеровцами, а с Советами.
Об этом знали и в Москве - по разведданным. Советские дипломаты Форрестолу не доверяли.
В сентябре 1947 года Гарри Трумэн назначил Форрестола первым министром обороны США. Одним из первых он стал называть Советский Союз "врагом номер один". И призывал на всех фронтах вести против Москвы жесткую политику.
В СССР его считали (и вполне резонно) одним из самых ярых поджигателей войны (именно тогда появилась эта политическая формула).
Шпиономания по-американски
В Америке началась шпиономания и коммунизмофобия. Всех государственных служащих стали проверять на "лояльность", по сути - на антисоветизм.
Достаточно было с уважением отозваться о Советском Союзе или о марксизме, чтобы получить чемодан неприятностей. Процветали доносы на коллег и даже родственников. А "леваков", сторонников социализма, было особенно много среди интеллигенции: научной и творческой.
Многие из них стали в Штатах изгоями или попадали под плотное наблюдение спецслужб.
Настроения Форрестола вполне соответствовали этой тенденции, но он, даже по мнению коллег, перегибал палку. Уж слишком его захлёстывала ненависть к большевикам - аж скулы сводило.
"Они уже здесь"
Форрестол разрабатывал план "Дропшот" - "моментальный удар". Он наметил бомбардировку 100 советских городов - от Москвы до Иркутска, главным образом атомными зарядами.
Министр боролся с "красной угрозой" без устали, не покидая кабинет по 20 часов в сутки, без выходных. Но план удара по СССР всё откладывали и откладывали.
Он нервничал. Однажды ночью его разбудили звуки сирены. Скорее всего это была полицейская машина. Форрестол в одном белье выбежал на улицу с криком "Русские идут!"
Это был явный нервный срыв. Но министр и в обычном состоянии срывался на крик, когда пытался доказывать, что русские вот-вот нападут на США, а Трумэн мышей не ловит...
И на выборах 1948 года он поддержал не Трумэна, а Томаса Дьюи. Но победил Трумэн. Он предложил Форрестолу отставку. Он не согласился. Тогда его просто уволили.
К тому времени он страдал от нервного истощения и психических расстройств. Его поместили в военно-медицинский центр с диагнозом "депрессия", хотя это скорее была мания преследования, паранойя.
Врачи вспоминали, что он и на больничной кушетке часто повторял в ужасе: "Русские идут! Русские танки в Америке! Спасайте Америку!"...
Врачи пытались поговорить с ним о погоде или природе, но он твердил: "Я видел русских солдат, мы потеряли бдительность, они уже здесь".
Со временем лечение вроде дало результат: он стал принимать пищу и реже кричать про русскую агрессию. Врачи ослабили контроль и, как выяснилось, напрасно.
22 мая 1949 года он выпрыгнул с 16 этажа, из кухни своего больничного бокса, с криком: "Русские идут!"
Следствие сразу остановилось на версии самоубийства. С параноиками такое случается. Поговаривали и о том, что бывшего хозяина Пентагона убили русские агенты или, напротив, американские контрразведчики, опасавшиеся, что тот, свихнувшись, раскроет государственные секреты...
Как бы то ни было, человек, мечтавший уничтожить СССР, уничтожил самого себя.
автор текста Сергей АЛЕКСАНДРОВ
журнал "Другое измерение" № 1 \ 2026 Спецвыпуск
P.S. Будучи журналистом, Форрестол ни в коей мере не доверял прессе, ни с кем не откровенничал. Говорил: "Мой девиз - мрак и неизвестность".
Русский
English
Deutsch
Français
Español
Italiano
Nederlands
svenska
suomi
中文（简体）
العربية">العربية
日本語
