Как ни крути, а смех - это то, что по-настоящему отличает человека от животного.
Даже человекообразные приматы не смеются - как ни искали учёные, не нашли ни у горилл, ни у шимпанзе, ни у орангутангов и тен улыбки.
Безусловно, животные испытывают радость, отчего же они не смеются?
Оттого, может быть, что смех в нашем сознании сопряжен не только и даже не столько с радостью, сколько с особым, лишь человеку присущим чувством - чувством юмора.
"Мы, люди, можем злиться, как собаки, быть ласковыми, как кошки, уставать, как лошади, но смеяться и улыбаться мы будем всегда только как люди",
- пишет один из главных "смеховедов" планеты, отечественный учёный Леонид Карасёв в исследовании "Философия смеха".
Нельзя сказать, что любой смех - проявление чувства юмора. Но мы с вами поговорим именно об этом смехе, ибо он и порождает тот особый смеховой мир, мир перевёрнутой действительности, который создавало человечество с древнейших времён и создаёт по сей день.
Вот мы и сказали: два мира, две реальности. Но зачем человеку этот мир-перевёртыш, откуда взялась смеховая реальность?
Кажется, ответ лежит на поверхности: смех нужен для поддержания тонуса, хорошего настроения, в конце концов.
И всё же это лишь следствие, а причина кроется в самой природе происхождения смеха.
Пещерный юмор
Откуда взялся смех? Ещё Аристотель охарактеризовал смех как реакцию на зло - на зло, не представляющее опасности, не пагубное.
Все последующие теории в той или иной степени базировались на этом постулате. Не верите? Приглядитесь к человеку разгневанному и к человеку смеющемуся. Сосредоточьтесь только на лице, не обращая внимания на "звуковое сопровождение". Что вы видите? То же напряжение мышц, тот же оскал. Получается, наша мимика настолько бедна? Что-то здесь не так: человек - существо высокоорганизованное, и простого совпадения быть не может.
Представьте первобытного дикаря перед лицом опасности. Он весь напрягся, сосредоточился и рвётся в бой. Далее - он стремится эту опасность преодолеть: в нём кипит злость и ярость (которые отражаются в соответствующей мимике). И вот, наконец, свершилось - победа! Дикарь торжествует и разражается хохотом!
А теперь предположим, что промежуточный этап (преодоление) не состоялся. То есть человек лишь на мгновение воспринял зло как реальную опасность, а затем понял, что это так, пустячок, не стоящий внимания. Он осознал зло как несущественное, почувствовал своё превосходство и смехом празднует интеллектуальную победу.
Такой "первопричинный" смех дошел и до наших дней. Мы смеёмся над злом, которое кажется нам преодолимым или безобидным. Именно так, например, мы подшучиваем над недостатками друзей: никто не считает, что с этими "пороками" необходимо бороться, наоборот, - они даже придают обладателям своеобразный шарм, индивидуальность. Но всё же мы смеёмся, поскольку в нашей культурной среде эти качества воспринимаются как негативные - в большей или меньшей степени.
Недостаток, пусть совсем маленький, осознаётся нами, и своим смехом мы великодушно прощаем его - пусть, дескать, живёт, он не опасен.
Карнавальное волшебство
Смех как победа над злом и породил этот мир-перевёртыш, корни которого уходят в языческие обряды. Чтобы одолеть зло (болезнь, голод), его нужно высмеять.
Работает обратная связь: если зло осмеяно, значит, оно не существует. Только полностью растворившись в очистительном смехе, можно возродиться к новой жизни.
Эта формула с некоторыми изменениями перекочевала и в Средневековье - в карнавальные шествия европейцев, масленичные обряды славян. Вот где смех стал настоящим хозяином положения!
Первичная реальность растворялась в смеховой эйфории: аскетизм и законопослушность уступали место обжорству, пьянству и беспределу.
Высмеивалось все и вся: вельможи и церковники, богатство и добродетели. Целый мир отдавался во власть смеховому безумству. Мир правильный, упорядоченный и узаконенный уступал место своему антиподу. Зачем?
Дело в том, что именно в ту эпоху смех обнаружил свои новые возможности: он способен выворачивать действительность наизнанку, ломать стереотипы и выставлять всё в новом свете.
Святоша на поверку мог оказаться ханжой, а разбойник - благородным человеком.
Карнавальный смех - при всёй его кажущейся убогости и ограниченности - давал человеку объёмное видение мира. Только в смеховой реальности принц мог стать нищим, а Иванушка-дурачок - первейшим мудрецом.
Бесконечные переодевания и смены декораций позволяли сыграть роли, отличные от той, что досталась по воле судьбы, осознать свои возможности и реализовать несбыточные мечты, вступить в нереальные для повседневной жизни отношения.
"Смех восстанавливал нарушенные в другой сфере контакты между людьми, так как смеющиеся - своего рода заговорщики, видящие и понимающиеся что-то такое, чего они не видели до этого или чего не видят другие", - объяснял Д.С.Лихачёв в книге "Смех в Древней Руси".
Ну а потом свечи гасли, занавес опускался, все переодевались в привычные одежды, и для большинства жизнь вновь становилась правильной и упорядоченной - до следующего праздника.
И лишь немногие избранные навсегда "прописывались" в мире смеховой культуры.
Аборигены Зазеркалья
Это шуты: жители перевёрнутого пространства, иного измерения. Кто они в обычном мире? Парии, отщепенцы. Ни работы, ни места в социальной иерархии...
Неслучайно во многих странах шутам не разрешалось даже селиться рядом с добропорядочными обывателями: мир "выдавливает" из себя шута, отбрасывает его за свои границы.
И это, в общем, правильно: шутовство и реальная жизнь несовместимы - это разные измерения. Вот в этой причастности шута к ином миру, как и в добровольном его отречении от мира реального, и заключается его особая миссия. Шут - единственный житель Зазеркалья, хозяин смехового мира, мира-перевёртыша, куда обычные люди могут шагнуть лишь в определённые дни и только на краткое время.
Именно непричастность к обычному миру позволяла шутам наравне общаться с вельможами и королями: шуты становились для них чем-то вроде подручного кривого зеркала, ниточкой, соединяющей с той стороной бытия.
Они обладали правом всегда видеть мир с разных сторон, но за это им пришлось заплатить пожизненным отказом от повседневной действительности.
Особое место среди "потусторонних" жителей занимали юродивые, которые балансировали на грани между смешным и серьёзным, олицетворяя собою трагический вариант смехового мира".
Мало кто знает, что юродивые далеко не всегда были больными или сумасшедшими. Часто люди сознательно становились "скоморохами печального образа" и, однажды отрекшись от обычного мира, уже не могли вернуться обратно, отказаться от роли безумного мудреца.
Правило бумеранга
Шли годы, мир менялся, менялись люди, а вместе с ними и человеческий смех. Со временем он стал занимать всё больше пространства и постепенно вышел за рамки праздников и ритуалов, стал полноценным двойником, постоянным спутником повседневной жизни.
Мы придумали себе этот смеховой мир, он порождён нашим сознанием, а значит, является зеркальным отражением действительности. Так что и законы его - суть перевёрнутые, искаженные законы нашего мира.
Отражение, разумеется, не прямое - всё построено по принципу кривых зеркал.
Сложные, запутанные связи соединяют эти миры. Незыблемым остаётся одно: светлый, радостный мир порождает мир радостного, весёлого, доброго смеха. И именно этот заряд он посылает обратно - в реальность.
Мир злобный и мрачный порождает мрачные миры-перевёртыши, которые карают породив шую их реальность, лишают её права на жизнь. И тогда действительность либо умирает, либо... пытается сотворить искусственный смеховой мир.
Конечно, такая "урезанная" смеховая реальность - порождение больного сознания. Если человек даже умозрительно не может преодолеть зло, он снижает планку, пытается самоутвердиться за счёт проверенных моделей.
Вспомните, над чем смеялись в период застоя. На фоне косноязычного вождя, толковавшего по бумажке про построение "сицилизма", высмеивать разрешалось лишь чукчу и тёщу. Этот нарушенный, кастрированный мир начинал мстить реальности - искажая, выхолащивая её. Люди становились похожими на всоих зазеркальных двойников - такими жу тупыми и безликими.
Хохмы нового времени
А потом настали другие времена, и вместе с ними пришел в нашу жизнь совершенно иной, "всеобъемлющий" смех. Смеяться стало не только можно, но и нужно.
И в первую очередь, над своим же прошлым. А как иначе похоронить в сознании миллионов целую эпоху? Досталось всем: передовикам и алкоголикам, врачам и милиционерам, и, конечно, хитрому картавому Ленину, "другу всех физкультурников" Сталину и "дорогому Леониду Ильичу".
Смех настолько уверенно завоёвывал пространство, что очень скоро вытеснил первичную действительность. Вся страна превратилась в один большой балаган, карнавальную мистерию длиною в несколько лет.
Мало кто понял тогда, что тотальным осмеянием мы хороним предшествующую эпоху: вместе с несомненным злом высмеяли и похоронили истинные ценности.
Знаете, что на самом деле произошло?
Высмеивая всё подряд, мы нарушили естественные границы смехового пространства, "как бы резвяся и играя" мы шагнули в смеховой мир. В мир кривых зеркал. В мир-перевёртыш. Узнаёте, где мы с вами сейчас находимся? Именно там.
Смешение понятий добра и зла, отсутствие запретных для высмеивания тем, падение всех авторитетов - что это, как не характерные черты смехового мира? И что это, как не картина нашей сегодняшней действительности?..
Так смеховой мир снова отомстил реальности. Мы и оглянуться не успели, как стали жить, думать и, естественно, смеяться по-новому, в соответствии с настроением эпохи. Тонкий, интеллектуальный юмор уступил место злорадству прохиндеев. Помните, как шутили: "Наша маиф - самая мафия в мире!" Ха-ха-ха...
"Смех как оружие вдвойне опасен, когда всяческими манипуляциями ослабляет людей и их духовный уровень. Из чисто человеческой, высоко интеллектуальной формы эмоционально-чувственной оценки зла он превращается в свою выхолощенную и пустую биологическую форму злорадства и самодовольства, сродни "гыканью", - комментирует печальную картину И.М.Докучаев в статье "Смех, идеология, власть".
Возвращение к истокам назад к природе?
Что же получается: мы теряем чувство юмора? А как же тогда многочисленные юмористические передачи и сериалы - им конца не видно, да и популярности в массах можно только позавидовать.
Выходит, с юмором у народа всё в порядке. Вопрос в том, что это за юмор - над чем мы смеёмся?
"Что у тебя есть в штанах, - спрашивает учительница у Вовочки, - а у меня нет?" Шутка юмора.
Самое время пустить закадровый смех, как в западных сериалах. Помните, как поначалу он всех раздражал, а потом - ничего, привыкли: может и впрямь режиссёру виднее, где нужно смеяться.
Сами-то уже не в состоянии сообразить. Вот и готовы "кушать" всё подряд: казарменные шуточки, "мордой в торт", сальные анекдоты "про это".
Кстати, "про это". Ещё совсем недавно каждая интимная сцена в фильме воспринималась как откровение. А потом пошла волна постсоветского кинематографа, и редкая картина обходилась без демонстрации голой задницы.
Безусловно, снятие табу - дело полезное, но надо же и меру знать.
Вспомните средневековые карнавалы, где царствовал человеческий "низ" - недаром же этим праздникам отводился строгий лимит времени.
Человек и так перестал понимать тонкий юмор, так зачем ещё и стыд терять?
Ничего удивительного: смех и стыд - явления одного порядка, своего рода антиподы, характеризующие определённую ступень развития человека.
Противовес смеха - не слёзы, как может показаться на первый взгляд, а именно стыд. Почему?
Чувство стыда и чувство юмора - понятия из одной области, из области нравственности и морали.
"Страх, как известно, доступен всем, даже умственно неполноценным. А что касается стыда, то ещё Чарлз Дарвин отмечал. что не краснеют и не ведают стыда лишь умственно отсталые. Этой совей несомненной интеллектуальностью и духовностью стыд родственен смеху, но имеет противоположный знак. Поэтому именно он - абсолютный антипод смеха"
Очень важно наблюдение о взаимосвязи этих чувств и нормально развитого интеллекта: для умственно неполноценных характерна гебефрения - бессмысленное и немотивированное похохатывание, не имеющего ничего общего с интеллектуальным юмором, но зато очень уж напоминающее современное "гыканье".
Кажется, сегодняшняя смеховая реальность медленно, но верно возвращает нас именно туда - к первобытному "гыканью".
Может, лучше и вовсе отказаться от такого смеха? журнал "Оракул" № 11 \ 2025
Русский
English
Deutsch
Français
Español
Italiano
Nederlands
svenska
suomi
中文（简体）
العربية">العربية
日本語
