Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне.
"Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне".
Ясно помню... Ожиданье... Поздней осени рыданья...
И в камине очертанья тускло тлеющих углей...
О, как жаждал я рассвета, как я тщетно ждал ответа
На страданье без привета, на вопрос о ней, о ней -
О Леноре, что блистала ярче всех земных огней, -
О светиле прежних дней.
И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет,
Трепет, лепет, наполнявший темным чувством сердце мне.
Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:
"Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,
Поздний гость приюта просит в полуночной тишине -
Гость стучится в дверь ко мне".
"Подавив свои сомненья, победивши спасенья,
Я сказал: "Не осудите замедленья моего!
Этой полночью ненастной я вздремнул, - и стук неясный
Слишком тих был, стук неясный, - и не слышал я его,
Я не слышал..." Тут раскрыл я дверь жилища моего:
Тьма - и больше ничего.
Взор застыл, во тьме стесненный, и стоял я изумленный,
Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого;
Но как прежде ночь молчала, тьма душе не отвечала,
Лишь - "Ленора!" - прозвучало имя солнца моего, -
Это я шепнул, и эхо повторило вновь его, -
Эхо - больше ничего.
Вновь я в комнату вернулся - обернулся - содрогнулся, -
Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того.
"Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось,
Там, за ставнями, забилось у окошка моего,
Это - ветер, - усмирю я трепет сердца моего, -
Ветер - больше ничего".
Я толкнул окно с решеткой, - тотчас важною походкой
Из-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,
Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошел спесиво
И, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своей
Он взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,
Он взлетел - и сел над ней.
От печали я очнулся и невольно усмехнулся,
Видя важность этой птицы, жившей долгие года.
"Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты презабавно, -
Я промолвил, - но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда,
Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?"
Молвил Ворон: "Никогда".
Птица ясно отвечала, и хоть смысла было мало.
Подивился я всем сердцем на ответ ее тогда.
Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,
Кто поверить согласится, чтобы где-нибудь, когда -
Сел над дверью говорящий без запинки, без труда
Ворон с кличкой: "Никогда".
И взирая так сурово, лишь одно твердил он слово,
Точно всю он душу вылил в этом слове "Никогда",
И крылами не взмахнул он, и пером не шевельнул он, -
Я шепнул: "Друзья сокрылись вот уж многие года,
Завтра он меня покинет, как надежды, навсегда".
Ворон молвил: "Никогда".
Услыхав ответ удачный, вздрогнул я в тревоге мрачной.
"Верно, был он, - я подумал, - у того, чья жизнь - Беда,
У страдальца, чьи мученья возрастали, как теченье
Рек весной, чье отреченье от Надежды навсегда
В песне вылилось о счастье, что, погибнув навсегда,
Вновь не вспыхнет никогда".
Но, от скорби отдыхая, улыбаясь и вздыхая,
Кресло я свое придвинул против Ворона тогда,
И, склонясь на бархат нежный, я фантазии безбрежной
Отдался душой мятежной: "Это - Ворон, Ворон, да.
Но о чем твердит зловещий этим черным "Никогда",
Страшным криком: "Никогда".
Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный,
Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда,
И с печалью запоздалой головой своей усталой
Я прильнул к подушке алой, и подумал я тогда:
Я - один, на бархат алый - та, кого любил всегда,
Не прильнет уж никогда.
Но постой: вокруг темнеет, и как будто кто-то веет, -
То с кадильницей небесной серафим пришел сюда?
В миг неясный упоенья я вскричал: "Прости, мученье,
Это бог послал забвенье о Леноре навсегда, -
Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!"
Каркнул Ворон: "Никогда".
Брюс Ли лежал, откинувшись на подушки. Бетти тормошила его, била по щекам, растирала виски туалетной водой.
- Ворон в форточке, - Ли приоткрыл глаза, - прогони его, прогони...
- Какой ворон, Брюс? Ты бредишь!
Чёрный зрачок ворона расширялся, превратившись наконец в ствол
44-го калибра. Брюс напрягся, ожидая выстрела. Тело его свело судорогой.
Вбежавший в комнату врач оттолкнул испуганную женщину, схватил Ли
за запястье, пытаясь нащупать пульс, приложил ладонь к покрытому испариной лбу умирающего.
Брюс почувствовал прикосновение сухой, странно вибрирующей старческой ладони и расслабился.
Картины его жизни неспешно поплыли одна за другой, словно череда каллиграфических иероглифов, нанесённых на длинное шелковое полотнище.
Он попытался что-то сказать склонившемуся над ним, силы его оставляли. Прогремел выстрел. Озарившееся на мгновение вспышкой отверстие ствола снова сделалось зрачком ворона.
Гаркнув, птица взвилась в небеса.
- Он уходит, - доктор отнял руку ото лба Брюса, звоните Линде.
- Что он шептал вам? - вопрос Бетти утонул в рыданиях.
- Да чушь какую-то. Бред, - врач поднял соскочивший с руки Ли золотой перстень в виде приготовившегося в броску дракона, сказал, что пистолет заряжен. Причём тут пистолет?
Никогда не сидящий на месте Брюс Ли появился на свет 27 ноября 1940 года в больнице на Джексон-стрит в китайском квартале Сан-Франциско в год и час Дракона (между 6 и 8 часами утра).
Именно поэтому его первым кинематографическим псевдонимом стало имя Ли Сиу Лунг -- Маленький дракон.
Случилось так, что отец Брюса - Ли Хайцюань, актёр китайской оперы Гонконга, отправляясь на гастроли, взял беременную жену с собой: рожать Грейс Ли пришлось на чужбине...
Ворон глухо закаркал, словно вторя крикам новорождённого. Грейс подняла глаза и обомлела. Прямо за окном родильной палаты, на ветке старого вяза, сидел огромный, взлохмаченный ворон и буравил её черным, в янтарной окантовке, глазом.
"Прогоните его, - от волнения Грейс сбивалась с китайского на немецкий. - Умоляю вас, прогоните его. Злой дух! Он хочет отнять у меня и этого мальчика!"
Акушерки в растерянности смотрели на бьющуюся в истерике роженицу. "Обычные последствия родового шока, - успокоил их доктор, - введите ей морфин".
Рождения ребёнка Ли Хайцюань и Грейс ждали с необычайным волнением: первый их сын умер, не прожив и месяца.
Грейс решила, что они с мужем чем-то прогневали Небо и на них легло проклятие.
Хайцюань посмеивался над фантазиями набожной жены, но сердце его ни на минуту не отпускал гнетущий страх: он с детства помнил рассказы бабушки о злом роке семейства Ли...
Когда Грейс забеременела снова, Хайцюань молился, чтобы родилась девочка, ибо знал, что страшное проклятие передаётся только по мужской линии, на девочке оно могло пресечься, как, впрочем, и сама династия.
Когда в китайской больнице Сан-Франциско родился мальчик, Хайцюань настоял, чтобы новорождённому дали женское имя - Ли Юн Фан.
Малышу прокололи ушко и вставили серёжку, чтобы злые духи уверовали в то, что Грейс родила девочку.
Пытаясь ещё больше сбить с толку посланников рока, отец придумал новорождённому забавное прозвище - Малышка феникс.
Бедняга Хайцюань! Он всерьёз полагал, что с помощью подобных уловок ему удастся перехитрить потусторонние силы. Наивный китаец!...
Грейс - наполовину немка, - будучи ревностной протестанткой, не согласилась со странным (на её взгляд) решением мужа.
В 1941 году (к тому времени маленький Ли уже сыграл свою первую роль в кино: в трёхмесячном возрасте он снялся в роли китайской девочки-младенца на одной из голливудских студий) семья Ли переехала назад в
Гонконг. Там, втайне от Хайцюаня, Грейс окрестила ребёнка, дав ему имя Чжан Фэн ("возвращайся назад").
Мать мечтала, чтобы её сын выбрался из английского захолустья, к которому уже подступало пламя Второй мировой войны, и вернулся туда, где родился, - в Сан-Франциско.
По иронии судьбы череда присваемых ребёнку имён на этом не закончилась.
Старая нянька, чтобы окончательно запугать злых духов, нарекла мальчику английским именем Брюс.
Когда же он подрос, та же старуха назвала его Ли Йен Камом("никогда не сидящим на месте"), ибо такого шалопая не было во всём Гонконге.
Пацан носился по городу, водил дружбу с местной шпаной, таскал яблоки с лотков уличных торговцев и не слушал родителей, что в глазах пожилой китаянки выглядело настоящим преступлением.
Пытаясь хоть чем-то занять сына, Хайцюань пристроил шестилетнего отпрыска в фильм "Зарождение человечества".
Его Брюс и считал впоследствии началом своей карьеры.
В течение нескольких лет Лиз-младший снялся более чем в 20 гонконгских фильмах.
Маленький дракон
В 12 лет Брюса отдали в иезуитский колледж "Ля Саль". Представители ордена несколько веков занимались в Китае миссионерской работой и знали все тонкости воспитания и приручения маленьких аборигенов.
Но справиться с Брюсом не смогли даже они. Сорванец не желал ломать голову над учебниками, считая единственным стоящим времяпровождением уличные драки.
В нём жила огромная тяга к самоутверждению, участие в потасовках возвышало его в собственных глазах.
Он был щуплым, увёртливым и абсолютно бесстрашным: на рост и вес своих противников Брюс внимания не обращал.
После очередной драки, в которой 13-летнему Ли разбили голову, его стали преследовать ночные кошмары.
Он карабкался вверх по древней крепостной стене, цепляясь уже немеющими пальцами за выщербины в поросшей мхом каменной кладке.
Цель так близка!
Но невесть откуда взявшийся ворон, видимо решивший, что мальчик вознамерился разорить его гнездо, чёрной молнией налетел на Брюса.
Страшные удары мощного клюва отозвались нестерпимой пульсирующей головной болью. Пальцы разжались, и Брюс полетел в бездну под ликующее карканье птицы.
Именно тогда Ли-младший осознал, что ввязаться в схватку - это ещё не доблесть.
Доблесть - либо избежать битвы, либо выйти из неё победителем. Ли твёрдо решил освоить кунг-фу.
Тем более что судьба свела его с настоящим мастером. Первого учителя Брюса звали Ип Ман. Некогда он служил полицейским в Намхое, но бежал в Гонконг от утвердившихся в континентальном Китае коммунистов.
В Гонконге он открыл свою школу и зарабатывал на жизнь тем, что делал из таких, как Брюс, уличных шалопаев, настоящих бойцов.
Тренировки у великого мастера, как называли Ип Мана, заковали тело Ли в непробиваемую броню и научили совершенной технике боя.
Он опробовал её на своих противниках, и их число заметно сократилось.
В свободное от драк и тренировок время он брал уроки танцев, считая, что это помогает совершенствовать пластику, и в 1958 году завоевал титул
"Короля ча-ча-ча Гонконга".
В это же время он снялся в главной роли в фильме "Сирота" Это последний фильм, где Брюс Ли не демонстрировал мастерство кунг-фу.
На улице он выглядел франтом: отглаженный костюм, модный узкий галстук, лакированные ботинки. В Гонконге с такими обходились неласково: на блестящий ботинок было принято плюнуть, за галстук - дёрнуть.
Но за этим следовал сау-до - любимый удар Брюса: на кадык наглеца обрушивалось закалённое многочасовыми тренировками ребро ладони.
Всего за один день, ставшим для Брюса судьбоносным, он успел попотчевать этим ударом американских моряков, пристававших к молодой китаянке,
а также трёх парней из "Триады" - гонконгской мафии.
Говорят, что схватка произошла из-за отказа Брюса пополнить ряды боевиков мафии: кодекс чести, который он выучил одновременно с боевыми приёмами, не позволял ему согласиться на подобное предложение.
За океаном
Старшему Ли, изрядно раскошелившись, удалось замять историю с побитыми янки, однако задобрить "Триаду" было невозможно.
Хайцюань и Грейс понимали. что смертельный приговор их сыну уже вынесен и может быть приведён в исполнение с минуты на минуту.
Оставалось одно - бежать. Родившегося в Сан-Франциско Брюса спасло то, что он считался гражданином США.
Грейс за два дня оформила необходимые документы, собрала вещи, купила билет на пароход и отправила Брюса в Америку к знакомым.
О том, что она отправляет сына навстречу славе и богатству, до смерти перепуганная миссис Ли и не думала.
Трап подняли на борт. Пароход дал три протяжных глухих гудка и, шаркнув облезлым боком о бетонные плиты, медленно отвалил от причала.
"Мама, - крикнул Брюс, пробившись сквозь собравшуюся у ограждения нижней палубы толпу, - я вернусь, когда заработаю кучу денег".
Грейс помахала Брюсу рукой. Слёзы душили её.
"Не надо никаких денег, - шептала она, - храни тебя Господь от этой напасти".
Корабль скрылся за горизонтом, провожающие давно разошлись, а мать всё стояла на причале, повторяя как заклинание:
"Не надо никаких денег, сынок. Храни тебя Господь от этой напасти".
Накануне отъезда Хайцюань всё же решился открыть жене тайну семейного проклятия Ли: именно поэтому слово "деньги" для Грейс стало синонимом слова "смерть".
Погруженная в свои мысли, женщина не заметила, как над её головой пронёсся черный ворон. Страшно крикнув, птица полетела вслед за кораблём...
Брюс с нетерпением и восторгом ждал встречи с великой страной, в которой он появился на свет. Однако его надежды быстро заработать большие деньги скоро улетучились: в Америке уделом соотечественников Ли в лучшем случае были прачечные и дешевые ресторанчики.
Пробыв несколько дней в Сан-Франциско у друзёй отца, Ли перебрался в Сиэтл, к Руби Чоу - старой знакомой матери, содержавшей ресторан.
Она взяла Брюса официантом и занялась перевоспитанием честолюбивого и вспыльчивого гордеца.
Ли пришлось учиться ладить с людьми. У него постепенно появились приятели.
Кто-то из них и пригласил Брюса на праздник восточной культуры, где он должен был продемонстрировать своё боевое искусство.
Об этом выступлении до сих пор рассказывают легенды.
Маленький (ростом всего лишь 168 сантиметров), хрупкий на вид китаец победил местную легенду, 100-килограммового ветерана уличных драк.
Ни один из ударов чемпиона не достиг цели.
После этого триумфа скромный официант превратился в известного в Сиэтле учителя кунг-фу.
В 1961 году Брюс Ли поступил в Вашингтонский университет на факультет по философии. Работу в ресторане он оставил и стал зарабатывать деньги обучением боевому искусству.
Читал Брюс и лекции по китайской философии и философии кунг-фу, опубликовал книгу "Китайское кунг-фу: искусство самообороны".
В это же время Ли познакомился с 17-летней блондинкой Линдой Эмери. Необычный китаец произвёл на девушку сильное впечатление.
Случайно оказавшись среди его слушателей, Линда твёрдо решила стать его ученицей.
"23 октября 1963 года, - вспоминает Линда в своей книге, - мы занимались кунг-фу возле школы. Он отразил мой удар, повалил на землю и... пригласил в ресторан".
Тем вечером они много болтали и смеялись. Брюс поделился с мисс Эмери своими грандиозными планами по созданию в Америке сети школ кунг-фу.
Одно показалось Линде странным: когда речь заходила о детстве Брюса, он становился задумчивым, каким-то отчуждённым, словно погружался в тягостные воспоминания.
Они решили пожениться.. Чтобы получить разрешение родителей на брак, Брюс отправился в Гонконг. Отец, мать и престарелая няня держали приезд Брюса в тайне: они продолжали верить в злых духов, преследующих род Ли.
Брюс не принимал опасения близких всерьёз, пока в одну из ночей ему снова не явился чёрный ворон из детских снов. В этот раз птица не пускала в ход свой страшный клюв, однако Брюс проснулся от нестерпимой, пульсирующей головной боли. Восприняв увиденное как предупреждение о грозящей опасности (ведь "Триада" продолжала его искать), Ли решил немедленно вернуться в Сан-Франциско.
Кулак ярости
В августе 1964-го Брюс и Линда поженились. К этому времени Ли уже перебрался в Окленд (штат Калифорния), где снял маленький зал, куда зачастили обитатели Голливуда - кунг-фу постепенно входило в моду. Располневших продюсеров и немолодых сценаристов Брюс заставлял пробегать по несколько километров, отжиматься до седьмого пота, делать сальто.
Вскоре Брюс начал сниматься: ученики представили его известному продюсеру Уильяму Дозье, искавшему актёра для телесериала "Зелёный шершень".
Рейтинг картины был необычно высок - Брюс Ли проснулся знаменитостью.
Предложения от продюсеров посыпались одно за другим: фильмы с участием Ли пользовались всё большим успехом.
В 1971 году Ли разругался (он уже мог это себе позволить) с продюсерами "Уорнер Бразерс" и уехал сниматься в Гонконг.
Скоро на экран вышли "Большой босс" и "Кулак ярости" с Ли в главных ролях.
Личная жизнь Брюса складывалась также счастливо: за это время Линда подарила ему сынишку Брэндона, позднее дочурку Шеннон.
Друзья радовались за него и не понимали , что происходит с их Брюсом: он становился всё мрачнее и раздражительней, пристрастился к спиртному и часто повторял, что не проживёт больше 33 лет.
Линда была первой, с кем он поделился своими мрачными предчувствиями. Это произошло на следующий день после похорон его матери.
- Много лет назад, - Брюс неподвижно лежал на диване, лицом к стене, голос его звучал глухо, - мой прадед взял у известного в Гонконге ростовщика, старика маньчжура, крупную сумму денег, чтобы открыть лавку. Накануне дня возврата ссуды старик был убит. Поймать злодея не удалось.
Осиротевший дом процентщика мрачно взирал пустыми глазницами окон на кипящую вокруг жизнь.
Возможно, оттого, что заброшенное жилище облюбовали вороны, местные жители считали его пристанищем злых духов.
В конце концов властям надоели будоражащие умы подданных слухи: дом снесли, а на его месте выстроили таможенную контору.
Но пересуды не прекратились. Какая-то сумасшедшая старуха каждый день кричала на рынке, что ростовщика убил его должник по имени Ли, но маньчжур будет отомщён: деньги не пойдет впрок ни убийце, ни его потомкам - они будут вечно нуждаться. Тот же из Ли, кто обретёт богатство, не доживёт до 33 лет.
- Господи, Брюс, - Линда попыталась улыбнуться, - это всего лишь древнее предание.
- Мать относилась к нему очень серьёзна, - Ли встал с дивана и вплотную подошёл к жене, - она и перед смертью умоляла меня бросить к чертям всё состояние... Я ходил к гадалке, Линда. Она сказала, что мне не переступить 33-летний рубеж. Я приговорён: ворон не зря является мне во снах.
- Я не желаю больше слушать этот кошмар, - Линда бросилась к двери.
- Брэндон не должен идти моей дорогой, найди для него другой путь: мой проклят. Пусть тратит то, что я ему оставлю, и никогда не стремится к большим деньгам, - услышала она, прежде чем за ней захлопнулась дверь.
Брюс Ли исступлённо тренировался, доказывая. что возможности человеческого организма неисчерпаемы. Это стало причиной сердечного приступа. Врачи прописали ему кучу сильнодействующих лекарств.
Он глотал их горстями. Брюс стал раздражительным, часто ссорился с Линдой... Ворон являлся ему почти каждую ночь.
Дракон ушел
10 мая 1973 года Ли был занят озвучиванием фильма на одной из студий Голливуда. Ему вдруг сделалось плохо. Начался переполох, кто-то бросился за врачом. Спокойствие сохранял только один из осветителей, пожилой китаец. Он подошел к Брюсу, положил ему на лоб свою сухую пергаментную ладонь, которая вибрировала совершенно непонятным образом, и держал её так до тех пор, пока актёр не пришел в себя.
Врачи обследовали мистера Ли, но ничего опасного для здоровья не нашли. Брюс успокоился, вернулся в Гонконг - сняться в фильме "Игра смерти".
18 июля, почти через два месяца после случившегося с ним припадка, талисман Брюса Ли - зеркальный человечек, стоявший на крыше его гонконгского особняка и отгонявший от дома злых духов, - упал на землю.
20 июля 1973 года Брюс с продюсером Рэймондом Чоу дорабатывали сценарий "Игры".
Одну из главных ролей в фильме должна была исполнять тайваньская кинозвезда Бетти Тинг Пей. Где-то около 4 часов дня мужчины поехали к ней на квартиру обсудить пару диалогов. Два часа они работали над сценарием, как вдруг Ли пожаловался на пульсирующую головную боль. Бетти дала ему таблетку "Эква-джезик" он прилёг в спальне.
В 19.30 Чоу уехал от Бетти. После его отъезда актриса дважды пыталась разбудить Ли, но безрезультатно. Она позвонила продюсеру и своему личному врачу, но было поздно...
Ли не дожил до своего 33-го дня рождения чуть больше четырёх месяцев.
Прощание с Брюсом Ли в Гонконге состоялось 25 июля. Поклониться Маленькому дракону пришли 25 тысяч человек. Церемония вылилась в настоящую демонстрацию, на которой молодые девушки давали обет безбрачия.
Несколько экзальтированных поклонников Брюса покончили с собой.
Похоронили мастера в Сиэтле 30 июля... Он оправдал данное матерью имя и вернулся в страну, где родился. Тело было предано земле на кладбище Лейк-Вью, находящемся на берегу озера Вашингтон.
Похороны в Сиэтле прошли намного тише и спокойнее: собралось около 200 друзей и родственников.
могила Брюса и Брэндона Ли
Дорогой дракона
Загадочная кончина Ли вызвала много пересудов. Бен Блок, автор опубликованной в США книги "Легенда Брюса Ли", писал, что посланцы "Триады" могли отравить Ли быстроразлагающимся ядом, который не удалось обнаружить при вскрытии, проведённом через 36 часов после смерти.
Блок также высказывал предположение, что Ли мог убрать мастер боевых искусств, разгневанный тем, что Брюс предал гласности тщательно скрываемые секреты кунг-фу. "Возможно, пишет автор, - Ли отмстил шаолиньский монах, поразив его "ударом отсроченной смерти".
Судачили, что Маленького дракона забрали злые духи, разбуженные словом "смерть", часто звучавшем в его фильмах, говорили и о семейном роке...
Разговоры о проклятии рода Ли возобновились, когда сын Брюса - Брэндон - погиб на съёмках, получив в живот пулю 44-го калибра.
Сын во всём походил на дракона: он, так же как и его отец, не прижился в школе - его исключили за вызывающее поведение, был драчлив и заносчив.
Брэндон враждовал с памятью знаменитого папы: он хотел всего добиться сам, а в нём видели лишь сына покойной звезды.
Замкнутый, напряженный. агрессивный, облачённый в рваный джинсовый костюм - таким запомнили юного миллионера его товарищи.
Однажды Брэндон нокаутировал директора собственной школы. Местная полиция воевала с ним из-за того, что он на своём "харлее" постоянно нарушал все существующие правила дорожного движения.
Он мечтал стать драматическим актёром, сыграть Гамлета, но единственной дорогой, открытой для него, были боевики, в которых Брэндон демонстрировал блестящее владение кунг-фу.
В начале 1993 года Брэндон приступил к съёмкам фильма "Ворон".
В основу сценария легла одноимённая книга Джеймса О'Барра. Главный герой прибыл из небытия, чтобы отомстить за свою смерть и убийство любимой.
Съёмки шли через пень-колоду: то один из рабочих чуть не погиб от удара электротока, то вдруг разразился страшный ураган, повредивший оборудование.
Часто приходилось работать по ночам, под проливным дождём. И так по шесть раз в неделю. После съёмок Брэндон ещё и тренировался.
- Мне не нравится этот грим, Брэндон, - Линда отложила фотографии, - ужасный.
- Ты вечно чем-нибудь недовольна, мама, - младший Ли обнял её.
- Ворон, ворон, ворон... Твой отец иногда кричал по ночам. Вскакивал, говорил, что во сне его преследовала огромная чёрная птица.
- К чему этот разговор, мама? Всё нормально. Хороший сценарий, интересная роль. Снимусь - получу кучу денег.
Линда хотела возмутиться: неужели сыну чего-то не хватает, но не смогла. Слова словно застряли в горле - прямо за окном, на ветке старого вяза, сидел взъерошенный ворон и пристально смотрел на неё.
Часа за два до начала очередного съёмочного дня Брэндон решил немного поразмяться в оздоровительном клубе. Владелец заведения вышел навстречу актёру, и они немного поболтали - в основном о предстоящей свадьбе Ли и киноактрисы Элизы Хаттон. Церемония должна была состояться через две недели в Мехико, сразу после окончания съёмок "Ворона".
Закончив тренировку, Ли поехал на студию. В тот день Брэндону предстояло сниматься в сцене, где герой гибнет от руки злодея Фанбоу.
... Камеры направлены на Ли. Актёр, исполнявший роль Фанбоу, должен выстрелить в него из револьвера 44-го калибра с расстояния 5 метров. Никаких технических сложностей. Специалист по спецэффектам Джонс, имеющий многолетний опыт работы, помощники режиссёра и другие члены киногруппы стояли на съёмочной площадке, наблюдая и давая советы.
Прозвучала команда "Мотор!", злодей выстрелил. Ли упал. Сцена снята. Брэндону пора было подняться, а он всё лежал...
Вызвали скорую помощь, его немедленно увезли в больницу. Пуля попала в живот, разорвала крупную артерию и застряла в позвоночнике. Хирургам не удалось остановить кровь.
Узнав о трагедии, в госпиталь приехала невеста Брэндона. Ли словно ждал её. Он умер, когда девушка появилась на пороге палаты.
Полиция провела самое тщательное расследование, но найти здравое объяснение тому, как на съёмочной площадке оказался заряженный револьвер, не удалось. Всё списали на несчастный случай.
Брэндона похоронили рядом с отцом. Близкие друзья вспоминают, что, когда Ли-младшего спросили, как он хочет закончить свой путь, Брэндон шутя ответил: "В маленькой урне рядом с большой, где покоится отец".
Прискорбно, что его желание исполнилось столь рано. ..
Ворон больше не прилетает под окна Линды. Зато она всякий раз видит его на кладбище, когда ходит к мужу и сыну. Старая чёрная птица неподвижно сидит на верке вяза, словно прикидывая: отомщён ли наконец маньчжур-процентщик или ещё нат?
автор текста Александр НИКОЛАЕВ
материал подготовила Ангелина Ч., г. Москва
Русский
English
Deutsch
Français
Español
Italiano
Nederlands
svenska
suomi
中文（简体）
العربية">العربية
日本語
